14 06 1941

убийство отцов

отец расстрелян: в Вятлаге
ГУЛАГ: Вятлаг
дата расстрела отца: 14-01-1943 00:00
памятная дата расстрела:
Воскресенье 13 января 2019 00:00
Вторник 15 января 2019 00:00

Богдане Ирена ( Абеле ) родилась в 1930 году 13 апреля.

Bogdāne Irēna Staņislava m.,
dz. 1930,
lieta Nr. 14602,
izs. adr. Daugavpils apr., Višķu pag., Trumuļi ,
nometin. vieta Krasnojarskas nov., Irbeiskas raj.,
atbrīvoš. dat. 1956.06.12

 

Bogdāns Staņislavs Ādama d., dz. 1891, lieta Nr. 14602, izs. adr. Daugavpils apr., Višķu pag., Trumuļi

Богдан Станислав Адамович расстрелян в Вятлаге 14 1 43 страница 230 Aizvestie дело P-8562

Сестра старше меня на шесть лет.

С 1927 года жили в Даугавпилсе.

Отец был начальником уездной полиции, айзсаргом.

Очень смешные на них были шапки - наверху кулачок, внизу дурачок.

Отца сразу же уволили с работы.

К счастью, у нас в Вишки было небольшое хозяйство, перебрались туда.

 

 

...

страница 248 -

Мы интересовались судьбой отца, получили ответ - умер от болезни.

Позже узнали - был расстрелян 14 января 1943 года.

В приговоре запись - Член контрреволюционной организации. Приговорён к расстрелу.

 

страница 247

Я родилась 13 апреля 1930 года. Сестра старше меня на шесть лет. С 1937 года жили в Даугавпилсе. Отец был начальником уездной полиции, айзсаргом.

Помню, как пришли русские в 1940 году. Очень смешные на них были шапки - «наверху кулачок, внизу - дурачок». Отца сразу же уволили с работы. К счастью, у нас в Вишки было небольшое хозяйство, перебрались туда. Но отец пугался каждого шума, ждал, когда заберут.

14 июня 1941 года во двор въехала машина, полный дом чужих людей, подняли нас с постели. Отца, правда, дома не было. Мама в отчаянии сказала: «Стреляйте на месте, мы никуда не поедем!». Сестра ругалась с каким-то русским. Все перевернули вверх дном, забрали альбомы с фотографиями. Приказали сесть в машину. Один русский солдатик, правда, сказал: «Возьмите с собой что-нибудь». Мы растерялись, так что он сорвал с кровати простыню и побросал туда все вещи из шкафа, тюк забросил в машину.

Отвезли нас на станцию Вишки, загрузили в вагон. Там уже сидели знакомые, и жена местного священника тоже, какая-то женщина с младенцем. Кто-то плакал молча, кто-то просто голосил. Через какое-то время мимо вагона провели отца - он приехал домой, и его сразу же взяли. Он принес нам копченого мяса. Так я увидела отца в последний раз.

Привезли нас в Даугавпилс, а потом долгие километры и чужие названия. Давали какую-то кашу, закусывали своим хлебом. По дороге вагоны отцепляли - то там, то тут, где кого наметили поселить.

Мы попали в Канск. Понаехало начальство из местных колхозов и совхозов выбирать для себя рабочую силу.

Сестру забрали в трудовую армию в Красноярск. Когда она вернулась обратно, вся была в чирьях. Стали мы ее лечить. Ей и маме раз в месяц надо было ходить отмечаться у местной власти.

Маму отправили в лес - пилить огромные бревна. Ни подходящей одежды, ни еды столько, сколько нужно при тяжелой работе. Пока была одежда, меняли, потом становилось все хуже и хуже. Мама получала небольшую зарплату, а продукты, выдаваемые по карточкам, были ничтожны - мне 150 г хлеба, маме 400 граммов. Жили в большом бараке на маленьком топчане. Было нас восемь человек, на всех одна маленькая печка. Но латыш нигде не пропадет, везде выживет! Зимой на санках ездила за реку и привозила березовые дрова.

Вырыли землянку, что-то посадили, посеяли. Собирали колосья, зерна, хотя это и было запрещено - с общего поля собирать нельзя было ничего. Подружились с местными - они давали кое-что. Жили там многие, высланные из России еще в 30-е годы, и среди них было немало хороших людей. Помогло и то, что я очень хорошо знала русский язык, - мама была полька. Позже маме досталась работа полегче - она работала в артели швеей. Правда, иногда не было ниток, но план так или иначе надо было выполнять.

Так жили мы до 1946 года, когда мама осталась одна, потому что нас, детей, увезли в Латвию. Ехали без документов - сначала 40 км до местной станции, потом 400 км до Красноярска.

В фуфайках, за плечами мешок. Ехали на ступеньках. А на улице октябрь, руки мерзнут. На больших станциях нас принимали за бродяжек или воришек и гоняли с места на место.

 

страница 248

В Красноярске пришли в гостиницу, заговорили по-латышски. Оттуда нас послали за пять километров в школу для глухонемых. Там уже были дети разного возраста. Укомплектовали из нас вагон и повезли домой, ехали как селедки в бочке. В Москве нас переодели. Когда приехали в Ригу, поселили в детском доме № 2. Директор поздравил нас с возвращением. Там были колоссальные люди! Дали денег на дорогу, я поехала к тете, которая жила в Дагде.

Пошла учиться (за два года освоила четыре класса), окончила семилетку и хотела поступать в медицинское училище. Но пошла в Вишкский техникум, так как там платили стипендию. Но 2-й курс не закончила - 11 апреля 1950 года за мной пришли и арестовали. Как будто бы могла убежать, но - не суждено.

Всех высланных в 1941 году собрали в техникуме. Мальчики во дворе играли в волейбол, мне разрешили попрощаться с ними. Отвезли в Даугавпилсскую тюрьму - хотели мне пришить побег из Сибири.

Просидела месяц. Там и встретилась с мамой, которую до этого искала по тюрьмам, но так и не нашла. Она вернулась в Латвию в 1948 году, а через год ее арестовали. Директор техникума два

раза приходил ко мне в тюрьму, принес стипендию. Это был колоссальный человек - Таливалдис Дайга!

Второй раз из Латвии нас сначала повезли в Ленинград, где мы просидели в заключении месяц. Потом по этапу отправили дальше. В то время ссыльных сортировали - политических от воров отделили. Было нас человек 200 - и мы, и монашки из Украины, эстонцы, литовцы. Осужденные на двадцать, тридцать лет. Россия была один сплошной гулаг. В Красноярске всех посадили на пароход, там я познакомилась со своим будущим мужем.

Конечной остановкой на сей раз было село Ярцево, работали в ближнем колхозе. Ездила на быках за силосом. За работу хлеба и сахара получала больше, чем в свое время мама. За всей жизнью досматривали политруки и сотрудники НКВД - отмечаться мы должны были каждый месяц. Главным в селе был комендант - если хотел сходить в Ярцево, отпроситься надо было обязательно.

Мальчик, который мне симпатизировал в Бишкеком техникуме, хотел приехать ко мне, но здесь у меня появился другой ухажер. В 1953 году я приехала в Туруханск, хотела учиться. Там вышла замуж и прожила до 1959 года. Сын родился в 1956 году, и свекровь увезла его в Латвию.

Сестра уехала в Канск, вышла замуж за Морозова из Риги, у них родился сын. Жила и работала она потом в Красноярске. В 1956 году переехали в Эстонию, потому что мужа ее (ссыльного!) не брали ни на одно текстильное предприятие в Латвии. Так они в Латвию и не вернулись, жили в Нарве. Мама приехала из ссылки в 1956 году и жила у сестры. Мы интересовались судьбой отца, получили ответ - умер от болезни. Позже узнали, что он был расстрелян 14 января 1943 года. В приговоре запись: «Член контрреволюционной организации. Приговорен к расстрелу».

В 1959 году поступила в техникум, потом в Сельскохозяйственную академию, но не закончила, были уже дети.

Так и прошла жизнь. Ссылка - это невозможно ни описать, ни рассказать. Это ужас. Как в вагоне люди плакали, как кричали! У эшелона конца было не видно. Крохотные дети - в таких жутких условиях! За что все это? За что эта боль и эти страдания? Молодым этого не понять!

 

 


 Для поиска дела по дате рождения или букв имени и фамилии используем запрос

на сайте http://www.lvarhivs.gov.lv/dep1941/meklesana41.php

 

 

 

 

Дети Сибири ( том 1 , страница 247  ):

мы должны были об этом рассказать... : 
воспоминания детей, вывезенных из Латвии в Сибирь в 1941 году :
724 детей Сибири Дзинтра Гека и Айварс Лубаниетис интервьюировали в период с 2000 по 2007 год /
[обобщила Дзинтра Гека ; интервью: Дзинтра Гека, Айварс Лубаниетис ; 
интервью расшифровали и правили: Юта Брауна, Леа Лиепиня, Айя Озолиня ... [и др.] ;
перевод на русский язык, редактор Жанна Эзите ;
предисловие дала президент Латвии Вайра Вике-Фрейберга, Дзинтра Гека ;
художник Индулис Мартинсонс ;
обложка Линда Лусе]. Т. 1. А-Л.
Точный год издания не указан (примерно в 2014 году)
Место издания не известно и тираж не опубликован.
- Oriģ. nos.: Sibīrijas bērni.

 

ISBN   9789934821929 (1)
  9789934821936 (2)
Oriģinālnosaukums   LinkSibīrijas bērni. Krievu val.
Nosaukums   Дети Сибири : мы должны были об этом рассказать-- / воспоминания детей, вывезенных из Латвии в Сибирь в 1941 году обобщила Дзинтра Гека ; интервьюировали Дзинтра Гека и Айварс Лубаниетис ; [перевод на русский язык, редактирование: Жанна Эзите].
Izdošanas ziņas   [Rīga] : Fonds "Sibīrijas bērni", [2014].
Apjoms   2 sēj. : il., portr. ; 30 cm.
Saturs   Saturs: т. 1. А-Л -- т. 2. М-Я.

 

ISBN   9789984392486 (1)
  9789984394602 (2)
Nosaukums   Sibīrijas bērni : mums bija tas jāizstāsta-- / 1941. gadā no Latvijas uz Sibīriju aizvesto bērnu atmiņas apkopoja Dzintra Geka ; 670 Sibīrijas bērnus intervēja Dzintra Geka un Aivars Lubānietis laikā no 2000.-2007. gadam.
Izdošanas ziņas   [Rīga : Fonds "Sibīrijas bērni", 2007].
Apjoms   2 sēj. : il. ; 31 cm.
Saturs  

Saturs: 1. sēj. A-K -- 2. sēj. L-Z.

 

 

 

9789934821912 (2)
Oriģinālnosaukums   LinkSibīrijas bērni. Angļu val.
Nosaukums   The children of Siberia : we had to tell this-- / memories of the children deported from Latvia to Siberia in 1941, compiled by Dzintra Geka ; [translators, Kārlis Streips ... [et al.]].
Izdošanas ziņas   Riga : "Fonds Sibīrijas bērni", 2011-c2012.
Apjoms   2 sēj. : il., portr., kartes ; 31 cm.
Piezīme   Kartes vāka 2. un 3. lpp.
  "L-Ž"--Uz grām. muguriņas (2. sēj.).
Saturs   Saturs: pt. 1. A-K : [718 children of Siberia were interviewed by Dzintra Geka and Aivars Lubanietis in 2000-2007] -- pt. 2. L-Z : [724 children of Siberia were interviewed by Dzintra Geka and Aivars Lubanietis in 2000-2012].

 

 

 

лица депортации 1941 года

лица Депортации 1941 года

previous arrow
next arrow
Slider