14 06 1941

убийство отцов

Предисловие к чтению и копированию материалов сайта

Предисловие к чтению материалов сайта.

Главное  - все материалы можно копировать и использовать в научных и личных целях .

( Ограничение  - если у Вас есть коммерческая выгода - тогда и только тогда 

Вам надлежит обратиться за авторскими правами к Дзинтре Геке.)


Краткое пояснение целей и задач автора сайта.

1 - основной источник данных - книга Дети Сибири.

Потому будет полезным для всех библиотек России прикупить эту книгу у Дзинтры Геки.

( Понятно, что им нужна только русская версия книги.)

2 - мой вклад - это соединение воедино воспоминаний выживших с краткой справкой другой книги - Aizvestie ( Вывезенные ).

Сайт позволяет дополнить историю семьи сведениями про ОТЦА ( как правило убитого голодом или расстрелянного в сталинских лагерях смерти).

3 - у меня есть надежда ( пока не умерли ВСЕ родственники лиц из семей вывезенных ) ,

что родня пойдёт в архивы и получит материалы на своего УБИТОГО ОТЦА.

( Согласно законам Латвии эти материалы дают только родственникам.) 

4 - возможно будет интерес к теме депортации у студентов - историков.

Но если это студент из России - ему тяжело приехать в Латвию .

Сайт имеет целью публикацию материалов по истории Латвии на русском языке именно для лиц из России.

Особая ценность воспоминаний - они дают практически живой рассказ выживших - чего лишены справки из архивных дел.


 Примечание -на сайте Дзинтры Геки можно бесплатно скачать в формате pdf почти все главы двухтомника.

Ссылки тут

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_A-А.pdf 

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_B-Б.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_V–В.pdf

 

 

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_D_Д.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_J_Е.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_Z_Ж.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_Z_З.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_I_И.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_J_Й.pdf

 

 

 

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-N_Н.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-O_О.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-P_П.pdf

 

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-S_С.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-T_Т.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-U_У.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-F_Ф.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-H_Х.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-C_Ц.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_SATURS.pdf

 

 

 

 

 

 

 

Саулкалнс Гунтис родился в 1936 году.

Я - Гунтис Саулкалнс, родился в доме Цирши, Бирзгальская волость, Рижский район.

Моему отцу принадлежали 120 гектаров земли,

хозяйство было одно из самых крупных в нашей волости.

Родители работали на земле, оба не чурались общественных дел.

Отец возглавлял волостную организацию айзсаргов, был офицером Латвийской армии.

Мама тоже состояла в айзсаргах.

страница 615

Я - Гунтис Саулкалнс, родился в доме «Цирши», Бирзгальская волость, Рижский район. Моему отцу принадлежали 120 гектаров земли, хозяйство было одно из самых крупных в нашей волости. Родители работали на земле, оба не чурались общественных дел. Отец возглавлял волостную организацию айзсаргов, был офицером Латвийской армии. Мама тоже состояла в айзсаргах. Жили достойно, честно трудились.

Я родился в 1936 году и был в семье вторым сыном. Брат, Дайнис, родился в 1931 году. Мы, дети, росли и горя не знали. Мама Антония больше занималась домом и хозяйством, отец - общественными делами. У нас было 8 лошадей, 16 дойных коров, овцы, свиньи, - серьезное хозяйство. Отец был еще и председателем волостного Сельскохозяйственного общества. У нас была возможность арендовать трактор. Даже я успел на нем покататься. Все работы спорились. Жили на своей земле, в родном доме.

В 1940 году, с момента оккупации, начались всякого рода притеснения. У отца отняли большую часть земли, оставили 30 гектаров, больше иметь уже не полагалось. Отца разоружили, новые лица заняли все должности, весь строй поменялся. Нашлись люди, ненавидевшие каждого, кому хоть что-то принадлежало.

14 июня 1941 года из нашей волости сослали четыре семьи. Помню - по дороге, обсаженной деревьями с обеих сторон, в наш двор въехала машина, остановилась. Вооруженные люди потребовали собрать всех по списку. В том числе и людей, работавших в хозяйстве по найму. Собрали всех, кроме отца. Отец спрятался, он думал, что придут только за ним, а жену и детей не тронут. Нас усадили за стол, маме сказали,

чтобы в пять минут собрала самое необходимое и - в машину. Что она могла взять с собой? Одной рукой - одного сына, другой - второго...

Шел дождь, ехали по той же аллее. Мама держала меня на коленях, брат рядом. Мама нас накрыла платком. Выехали на шоссе, и мама сказала: «Ты, Гунтис, должен будешь вернуться!» Она это сказала именно мне, я всегда помнил эти слова, и судьба судила так, что мне удалось ее завет исполнить.

Нас увезли на станцию Вецумниеки, посадили в вагон. Маму допрашивали, где ее муж. В нашем доме находилась телефонная централь, и маму убедили позвонить туда и сказать, мол, как только появится наш отец, пусть едет на станцию, тогда отправят вместе с семьей. Отец был на чердаке и прятался в пустом гробу, который там был по народному обычаю. Те, кто арестовывал, поднимались и туда, но в гроб заглянуть не догадались. Телефонистка разыскала отца и передала сказанное мамой. Отец приехал, зашел к нам в вагон в сопровождении конвоира, отдал привезенную шубу. Не успел ни поздороваться, ни попрощаться - его сразу увели. Пообещали, что встретимся в конечном пункте. И это был последний раз, когда я видел отца.

В дороге смотрели в вагонное оконце по очереди. Дорога была тяжелой. Вместо туалета - небольшая дыра в полу, которую прикрывали доской. Лето, июнь, жара... Питьевой воды не хватало. Люди начали болеть. В нашем вагоне на третий или четвертый день умер ребенок, грудничок, потому что у матери не было молока. Пришел конвойный. Когда переезжали через мост, мертвого ребенка, завернутого в конверт, бросили в реку. Хорошо еще, не промахнулись - трупик ребенка не остался на

страница 616

решетке моста, а упал в воду. Я тогда подумал - нет, для себя я такого конца не хочу! В тот раз, еще совсем малышом, я себя запрограммировал - буду есть все равно что, хоть древесную кору грызть, но со мной так не будет. С этой программой внутри я и выживал в Сибири.

Умер и еще один, 80-летний старик. Точно так же - ночью вошли трое конвойных, тело хотели бросить в реку. Мертвец ударился о железную балку мостового пролета, и его отбросило под колеса. Взрослые, бывшие в это время у окошка, видели все. Я слышал потом, что тело раздробило. В нашей страже были малорослые люди с черными глазами. «Белых людей» среди конвоиров не было.

Мы ехали шесть недель, пока добрались до Красноярского края. Всех высадили из вагонов, построили вдоль эшелона, и перед нами возникли «покупатели», выбиравшие себе рабов. Первыми взяли самых сильных взрослых, без детей. Наша очередь подошла в конце. Привезли нас в деревню Можары Козульского района. Поселили в доме -нормальной русской избе, которая пустовала. Прежних жильцов перевели куда-то еще. Спали мы все на полу. Жара... Мой брат заболел брюшным тифом и через неделю умер, лежа рядом с нами... Мы остались с мамой вдвоем. Еще из нашей волости была Зелма Спилвере, у нее умер младенец. Она была с сестрой. Обе вскоре уехали из деревни на ферму, скотницами. Моя мама заболела, и мы остались в деревне. Пока было лето, жить было можно - собирал съедобную зелень, орехи, мама добывала картошку.

В деревне не было ни одного здорового мужчины. У мамы совсем пошатнулось здоровье, ее увезли в больницу. Не скажу точно, что там было. Главное, она совсем ослабела от голода. Пока ее не было, я бродил в поисках пропитания. Зимой стало совсем тяжело. Когда мама была дома, она ходила к мельнику за отрубями, мякиной. Варила похлебку. За работу почти ничего не давали. Местные перебивались кое-как, у них была какая-то скотинка, овощи с огорода. У нас - ничего. Обуви зимней тоже ведь не было. Шили из ватных фуфаек что-то вроде теплых чулок, в этом и ходили. Днем я высматривал, что можно бы ночью добыть. Местные жители помои выливали прямо на улицу, и там зимой вырастали обледеневшие кучи отбросов. Днем я замечал, где выбросили картофельные очистки или еще что, а ночью обломком ножа выскребал это добро изо льда. Потом мыл,

оттаивал и ел. Иногда кто-то из русских давал мне картофелину-другую, но в основном приходилось самому думать о себе. Научился даже ставить петли на зайцев. Поймаю - тогда настоящий праздник, русские мне помогали освежевать зверька и сварить. Брюхо умело научить всему. Мама часто возвращалась в больницу, и тут уж мне надо было не теряться. Настала весна, в лесу можно было теперь найти земляные орехи, щавель, птичьи яйца, травы. Но досыта наесться не удавалось. В пять лет у меня был живот рахитика.

В деревне вначале сестры Спилвере и мы были единственными латышами. Потом остались только мы. В деревне были и русские дети. Немного. Друзей у меня не было. Детям порассказали всякого - что мы фашисты, преступники. Правда, не всех удавалось обмануть, были ведь и русские, сами пострадавшие от режима.

Миновало второе лето. Мама работала. Пришла зима - ее опять положили в больницу. Помню, в одном доме гуляли - собрались люди, ели, пили. Меня терзал голод. Когда все уже были навеселе, я вечером ползком перебрался через порог и спрятался под столом. Какие-то кусочки, уроненные гостями, там нашлись. Я дальше ждал, как собачонка, не упадет ли еще что. Один там меня увидел - и все было кончено. Вытащили и прогнали пинками -фашист, мол, забрался. Болел живот, болела спина. Все из-за голода. Я ведь ничего не крал, только ждал, не упадет ли что со стола...

Пережил зиму 1942/43 года. Местные жители начали нас признавать, мы познакомились и с людьми, которые не были к нам враждебно настроены. Весна, лето 1943 года - опять спасение: зелень, шишки, орехи, все, что может дать тайга. Осенью я забрался на кедр и там застрял: до шишек не достал, высоко, и вниз слезть уже страшно. Так я там сидел до полуночи, когда меня начали искать (это было уже, когда мама умерла). Нашли, внизу стояли с одеялом, уговорили спуститься. Все это было ради еды.

Мама умерла осенью 1943 года. Там ее и похоронили, рядом с моим братом. На самом кладбище хоронить не разрешили, а рядом, за оградой. Завернули маму в старое пальтишко и так закопали. Гроба не было. Мама предчувствовала свой уход. Просила Зелму, чтобы взяла меня к себе, если что... Не могу сказать, как я ребенком воспринимал мамину жизнь и смерть. Она, конечно, была унижена. Было ей 30 лет - если подумать, совсем молодая...

страница 617

Перед тем мама узнала, что отец 2 декабря 1942 года погиб. Была такая как бы тайная почта, вести иногда доходили. Отец был в Вятлаге, умер в лазарете 4-го лагеря в Кировской области. Больше я об отце ничего не знаю.

В 1944 году я начал ходить в первый класс русской школы. Дети как дети, но особенно хорошим отношение ко мне не назовешь - они слушали, что говорят по радио. Однажды устроили «темную»: с криком «Бей фашиста» навалились все на одного. Мне почти нечем дышать... Это происходило на высоком речном берегу. Я вывернулся и скатился вниз по крутому обрыву, а они остались там давить друг друга.

Уже позднее был у меня эпизод с быком. Я был возницей, возил воду, бык в запряжке. Надо было ехать через мост, бык заупрямился, не идет на мост, а тащит телегу в овраг. Даже не овраг это был - расщелина, огромная, глубокая. Я забежал вперед, встал перед быком. Не знаю, что было бы, если бы он со всей повозкой свалился в ту расщелину. Бык - рогами на меня. Хорошо, на мне было два ватника. Я

слетел вниз... Можно сказать, рискуя жизнью, спас быка и подводу. Вспоминаю еще сенокос - парень меня подсадил на воз сена, а я с него упал. Парень получил выволочку...

Мне все время рассказывали о Латвии. Но я ее тогда почти не помнил. О Латвии, должно быть, думал подсознательно, особенно в моменты, когда вовсе нечего было есть. Нам было сказано, что мы никогда домой не вернемся, что мы должны здесь жить и погибнуть. Поскольку к тому времени умерли мама и брат, я не мог себе представить, как мы вернемся. В то время и в тех обстоятельствах это было нереально. Так я и жил там...

В 1946 году из Латвии приехали люди, чтобы организовать возвращение детей-сирот домой. Мы уже считались лояльными коммунизму, были вроде эвакуированных. Ехать в Латвию могли только сироты. Нас собрали в пионерлагере на берегу Енисея. Меня туда отвезла тетя Зелма. С собой у меня был список родственников в Латвии. Оттуда пришел пассажирский вагон - уже не вагон для перевозки скота, - и настал день, когда нас повезли домой...

 

 

 

 

Saulkalns Guntis Kārļa d.,
dz. 1936,
lieta Nr. 17822,
izs. adr. Rīgas apr., Birzgales pag., Cirši ,
nometin. vieta Krasnojarskas nov., Kozuļkas raj.,
atbrīvoš. dat. 1946.06.05

 

Saulkalns Kārlis Edmunds Jāņa d.,
dz. 1904,
lieta Nr. 17822,
izs. adr. Rīgas apr., Birzgales pag., Cirši

Саулкалнс Карлис Янович умер в Вятлаге 2 12 42 страница 570 Aizvestie

 

NNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNNN


 Для поиска дела по дате рождения или букв имени и фамилии используем запрос

на сайте http://www.lvarhivs.gov.lv/dep1941/meklesana41.php

 

 

 

 

Дети Сибири ( том 2 , страница 615  ):

мы должны были об этом рассказать... : 
воспоминания детей, вывезенных из Латвии в Сибирь в 1941 году :
724 детей Сибири Дзинтра Гека и Айварс Лубаниетис интервьюировали в период с 2000 по 2007 год /
[обобщила Дзинтра Гека ; интервью: Дзинтра Гека, Айварс Лубаниетис ; 
интервью расшифровали и правили: Юта Брауна, Леа Лиепиня, Айя Озолиня ... [и др.] ;
перевод на русский язык, редактор Жанна Эзите ;
предисловие дала президент Латвии Вайра Вике-Фрейберга, Дзинтра Гека ;
художник Индулис Мартинсонс ;
обложка Линда Лусе]. Т. 1. А-Л.
Точный год издания не указан (примерно в 2015 году)
Место издания не известно и тираж не опубликован.
- Oriģ. nos.: Sibīrijas bērni.

 

 

 

 

 

лица депортации 1941 года

Послесловие

Послесловие - у каждой истории есть предисловие и послеИСТОРИЯ.

    И у каждой истории есть типичная  структура и ход событий и

    кое-что что выделяет её из массы иных, похожих на неё историй.

    Итак, вот что характерно для историй вывезенных  советских граждан 14 июня 1941 года из Латвии в Сибирь.

       1 - вывозили без решения суда - просто посадили в  вагоны для скота и как скотину повезли.

      2 - сразу из семей изъяли отцов и отправили их в лагеря смерти.

  Особенно зверствовали в Усольлаге - где не просто заморили голодом , но ещё и расстреляли.

   Выводы же банальны.

      Это для тех , кто любит сравнивать гитлеровский холокост в Латвии и сталинский геноцид.

              Если Гитлер начал уничтожать евреев во время войны и это были лица с точки зрения нацизма недолюдьми,

                    то Сталин осуществил вывоз советских граждан ( и далее убийство ОТЦОВ в сталинских лагерях смерти )

                         в мирное время .

   В этом плане Сталин был бОльший фашист чем Гитлер.

                 ( Внимание  - здесь указывается исключительно на акцию депортации латышей 14 июня 1941 года.)

лица Депортации 1941 года

previous arrow
next arrow
Slider