14 06 1941

убийство отцов

Предисловие к чтению и копированию материалов сайта

Предисловие к чтению материалов сайта.

Главное  - все материалы можно копировать и использовать в научных и личных целях .

( Ограничение  - если у Вас есть коммерческая выгода - тогда и только тогда 

Вам надлежит обратиться за авторскими правами к Дзинтре Геке.)


Краткое пояснение целей и задач автора сайта.

1 - основной источник данных - книга Дети Сибири.

Потому будет полезным для всех библиотек России прикупить эту книгу у Дзинтры Геки.

( Понятно, что им нужна только русская версия книги.)

2 - мой вклад - это соединение воедино воспоминаний выживших с краткой справкой другой книги - Aizvestie ( Вывезенные ).

Сайт позволяет дополнить историю семьи сведениями про ОТЦА ( как правило убитого голодом или расстрелянного в сталинских лагерях смерти).

3 - у меня есть надежда ( пока не умерли ВСЕ родственники лиц из семей вывезенных ) ,

что родня пойдёт в архивы и получит материалы на своего УБИТОГО ОТЦА.

( Согласно законам Латвии эти материалы дают только родственникам.) 

4 - возможно будет интерес к теме депортации у студентов - историков.

Но если это студент из России - ему тяжело приехать в Латвию .

Сайт имеет целью публикацию материалов по истории Латвии на русском языке именно для лиц из России.

Особая ценность воспоминаний - они дают практически живой рассказ выживших - чего лишены справки из архивных дел.


 Примечание -на сайте Дзинтры Геки можно бесплатно скачать в формате pdf почти все главы двухтомника.

Ссылки тут

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_A-А.pdf 

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_B-Б.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_V–В.pdf

 

 

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_D_Д.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_J_Е.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_Z_Ж.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_Z_З.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_I_И.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_J_Й.pdf

 

 

 

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-N_Н.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-O_О.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-P_П.pdf

 

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-S_С.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-T_Т.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-U_У.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-F_Ф.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-H_Х.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-C_Ц.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_SATURS.pdf

 

 

 

 

 

 

 

Пенкуле Бирута ( Улпе ) родилась в 1939 году. 

страница 252

Мои родители жили в Айстерской волости Лиепайского района. Отцу принадлежал дом, земля, больше 40 гектаров. Отец был человек общественный - волостной староста, кассир организации айзсаргов, и мама была командиром отделения айзсаргов. Во всяком случае, отец был человек образованный, прогрессивный, многое делал, будучи волостным старостой, внедрял в хозяйство все новинки. Об этом мне мама рассказывала. Он первым начал выращивать сахарную свеклу, агитировал других, считал, что это выгодно. Многие в волости последовали его примеру.

В 1940 году, когда вошли русские, отец сложил с себя полномочия волостного старосты. Много у него было и общественных обязанностей. Мама передала его слова: «Когда я умру, на могилу принесут 24 венка». Когда вошли русские, отец добровольно сдал все оружие. Мама говорила, что он все время повторял: «Не хочу вмешиваться в эту политику». Обязанности волостного старосты перенял человек, который вроде бы считался его другом. Когда отец ушел с должности, они продолжали дружить. Позже, когда я просматривала документы, узнала, что именно этот человек был автором той инсинуации, где говорилось, что отец и мать - враги. Я думаю, этого было достаточно. Отец говорил, что ничего плохого не совершил. В тот день отец должен был идти на похороны. Мама не пошла, так как у брата была скарлатина. Так мама его больше и не видела - его взяли по дороге. Нас забрали ночью... У мамы было нас тогда двое, сама она была в положении. Брат болел. Если бы не тот русский моряк, который все повторял: «Бери, тетка, бери!» и складывал наш зимние вещи, зашел

и туда, где коптилось мясо, бросил и его в мешок, без него мы бы вряд ли выжили.

В Сибири, в первые годы, помню, все они считали, что мы фашисты, что привезли нас, чтобы мы здесь умирали. Вот такое было отношение. Только благодаря маминому упорству мы выжили, вытянула она и младшего брата, который родился в России, где не было молока. Она не раз вспоминала того моряка, который побросал в мешок теплые вещи, драгоценности. Все это пригодилось в первую зиму. Она повторяла: «Никогда бы не додумалась взять с собой золотые кольца». Особенного ничего не было, но она все это меняла на пол-литра молока, на картошку. Мама была очень сильным человеком.

Нам выделили комнату, но она оказалась самая большая, и ее поделили пополам, посередине была стена, за ней немцы, а по эту сторону мы и еще одна семья - госпожа Вайдзиня с дочерью. Младший брат родился в 1942 году. Благодаря маме мы выжили и вернулись в Латвию. У меня высшее образование, брат окончил техникум. И все благодаря маме - она не ныла, была работящая, не давала и другим опускаться, надо было латышей поддерживать. Были у нас и праздники, при всей нашей нищете, многих она уберегла от самоубийства, не давала им паниковать. Фактически мама во время первой ссылки объединила латышей. Она рассказывала, что за стенкой у нас жили какие-то, как я поняла, поволжские немцы, сосланные еще в 1933 году. Там была женщина с пятью детьми. Мужа еще в начале войны посадили в тюрьму. Нищета там была страшная. Мы все бедствовали. Там росли разные травы, латыши даже не представляли, что их

страница 253

можно есть. Двор мы выели дочерна. Была там такая травка, в Латвии тоже такая растет, но никому и в голову не приходило, что она съедобная. Мама рассказывала, что они долго не могли понять, кто так воет рядом. Наконец, они с госпожой Вайдзиней решили посмотреть. Зашли и увидели голые нары, на них накидана солома, дети в рубашонках сидят и воют: холодно и хотят пить. Немка эта умерла, и мама содержала двоих детей до весны, остальные тоже умерли. Весной из тюрьмы освободился их отец. Мама в это время была на работе, он оставил залатанную шубейку, сказал, за то, что мама их содержала. И они уехали. И хотя мы сами голодали, упрашивали маму, чтобы давала не им, а нам, маме все же удалось двух детей вытянуть. Думаю, мамино упорство, жизнестойкость помогли и нас вытянуть, и выжить самой. Мама рассказывала, как они вдвоем ходили собирать колосья. Доставали из-под снега. Собирать не разрешали, хотя урожай был убран, все под снегом, но - нельзя! И тогда ночью они вдвоем с еще одной землячкой тайком собирали, потом перетирали, чтобы можно было сварить хоть какую-то кашу. Рассказывала, что землячка боялась волков, а она милиции. Руки обморозила. И все чтобы хоть как-то протянуть. Если бы не мама, не ее самопожертвование, не ее борьба, мы не вернулись бы. Было это во время первой ссылки.

В 1947 году я и оба старших брата уехали с детским эшелоном в Латвию. Ради этого она продала телочку, которую выращивала на молоко. Поехали в Ачинск, там формировался эшелон. Рассказывала мама о трудностях, с которыми пришлось столкнуться, оставила нас в каком-то пионерском лагере, сама вернулась - на работу. Было холодно, стены щелястые, одежды теплой не было. Брат остался, потому что ему не в чем было ехать. Когда у него спрашивали, почему не приехал, он отвечал: «Не было штанов». Телку мама продала, чтобы купить нам одежду. Послала тете телеграмму, что мы едем. Писать надо было по-русски: «Встречай детей». Телеграмму исказили, ответа нет и нет, она вся извелась. Пришла телеграмма: «Какие деньги». Через некоторое время тетя нас все-та-ки отыскала.

Ехали долго, в Риге отвезли в детский дом. У меня были длинные косы. Талис - старший брат -как умел, заплетал мне их в поезде. Отвели нас в баню - смотрю, по животу вши ползают, высыпались из головы. Жили в детдоме некоторое время,

 

потом нас поделили - за мной приехала тетя, за братьями другие родственники, так что год мы жили в разных местах, но в одной округе. Я жила в Дурбе, братья в Айстере, один у одного дяди, второй у другого. Вернулась и мама с младшим братом. Чтобы иметь возможность жить в собственном доме, она вступила в колхоз. И мы поселились в нашем старом большом доме. Мама была очень работящая, вкладывала в дело всю душу.

Когда в 1949 году снова стали высылать, мы сложили чемоданы и стали ждать. Но нас не тронули. В следующем году, на Лиго, я забежала к подружке, возвращаюсь домой, смотрю - у нас дома сидит секретарша из волости, и мама говорит, что предстоит возвращаться в Россию. Я решила, что она шутит, но из волости пришло распоряжение собраться за три дня. Продать ничего нельзя было. Мама рассказывала, что ей бесстыдно предложили за собственный счет вернуться в то самое место, где мы жили в первый раз. Мама была гордая, отказалась, сказала - пусть везут. Второй раз мы оказались в Красноярской области, чуть севернее, в Бирилюсском районе. Должна сказать, что на сей раз и место, куда мы попали, и отношение людей были совсем другими, люди там жили щедрые, открытые, нас не восприняли, как фашистов. Утром проснулись - на ночь нас поселили в сарае, отправились искать колодец. Все село вышло на дорогу, каждый нам что-нибудь давал - кто пару картофелин, кто пол-литра молока, пока дошли до колодца, ведро наполнилось, на завтрак хватило. Мечтали о хлебе, о том, чтобы кто-нибудь прислал хоть сухарик, но присылать было некому. В день давали 200 граммов хлеба с половой.

Запомнился эпизод из первой ссылки, как с братом стащили у соседа картофельные очистки. Мы их пекли на плите, как вдруг зашел соседский мальчик, он был старше брата, старше меня, смахнул все очистки на пол и затоптал. Когда мама вернулась с работы, мы с братом получили нагоняй. За воровство. Не помню, чтобы она еще раз когда-нибудь нас высекла, а тогда нам досталось. Помню всю картинку - плиту, как стояли, как предвкушали наслаждение. Я просто не представляю, как мама ухитрялась выживать. Там было много калмыков, они массово умирали, их привезли, как и нас, без ничего, умирать. Зимой никто не хотел рыть могилы, не говоря уже о кладбище. Мама рассказывала, как мучились они с кайлом, там ведь вечная мерзлота. Мама сшила нам торбочки, и мы

страница 254

целыми днями паслись на лугу в поисках съедобных трав. Запомнилась зима, жил там мальчик Володя, из немцев, одежды у него не было никакой. Мы катались с горки, он выскочил на улицу голышом, вырвал у кого-то из ребят санки, съехал и побежал обратно, ничего у него не было.

Все мои воспоминания тех лет связаны с постоянным чувством голода, с тем, на что мы шли, чтобы только набить желудок. Мама что-то приносила, старший брат помогал маме в колхозе, а мы со средним братом бродили по окрестностям, выкапывали корешки, собирали черемшу. Местность была гористая, и мы с Виестурсом ползали по скалам в поисках птичьих яиц, преодолевая страх, который вызывали в нас змеи, а их было очень много. Было все равно, чьи это яйца. Находили пару яиц, чтобы можно было что-то приготовить.

Природа была необычайно красивая, особенно в Рыбецке, где жили в первый раз. Горы, недалеко река. Мама говорила, что русский народ душевнее,

но ленив. Природа богатая, но у нее они ничего не брали. Мы посадили картошку, она выросла и они удивлялись. Огурцы они не выращивали. Навоз не использовали, весной сталкивали в воду. Мама наносила навоз в огород, высадила огурцы, и сняли урожай. Русские от нас многому научились, но это уже было во время второй ссылки.

Помню, что у латышек были двухцветные жакеты на пуговицах и брюки. Там в брюках никто не ходил, это казалось ужасным - женщина в брюках. Но там было столько мошкары, комаров, мошки, что брюки были спасением. В конце концов в деревне это приняли, стали шить широкие брюки и ходили в них. Они приходили учиться, удивлялись тому, как мы отмечаем праздники, смеялись, что на столе ничего нет, кроме капусты в разных видах. Отмечали Лиго, Рождество.

Я училась в последнем классе, пошла в русскую школу, мне осталось доучиваться две четверти. Мы приехали позже. После смерти Сталина все

страница 255

происходило быстрее, все в селе уже получили свои бумаги, а мама никаких заявлений писать не хотела - гордая была. Сказала, что писать надо было на имя Лациса, лучше уж я местному медведю поклонюсь. И тогда брат на листке в клеточку детским почерком написал от ее имени, и мы приехали. Здесь тоже ничего не было. Один дал то, второй - то. Мне предстояло доучиваться. Брат стал подыскивать мне русскую школу. На латышском языке я учиться не могла. Нашли в Лиепае школу, меня приняли, жила в интернате. В школе в основном учились офицерские дети, обеспеченные, хорошо одетые. Формы у меня не было, тетя нашла где-то черное платье, только напоминавшее форму, но все же... Приехала я в субботу домой, сказала, что в школу больше не пойду. «Что ж так? Ну, иди в колхоз коров доить», - сказала мама. Захватила я, что приготовили с собой, и вернулась. Мне никто не помогал, билась сама, как умела. Было тяжело, ни богатых родственников не было, словом, помощи никакой. Возможно, кто-то из дядьев и мог бы помочь, но не помогал, так что бились сами. Интересовались судьбой отца, но отовсюду получали отрицательные ответы. Я, будучи уже взрослой девочкой, все еще мечтала, что папа вернется, ведь мы не знали, жив он или нет.

В соседней волости один вернулся из Вятлага, лично он не знал отца, но от кого-то слышал, что отец умер в 1943 году от голода. Дату его смерти я узнала гораздо позже. Так получилось, что, уже работая в прокуратуре, написала от маминого имени заявление. В Комитете безопасности был начальник, который допрашивал всех, оставшихся в живых. Вина отца заключалась в том, что он был членом контрреволюционной партии «Крестьянский Союз» и айзсаргом. Когда он закончил проверять, сказал, что отец дважды был награжден орденом Трех звезд - второй и третьей степени, в 1937-м и в 1939 году за общественную деятельность. У меня эти бумаги еще где-то хранятся. Был еще какой-то серебряный знак организации айзсаргов. Так он мне все перечислил и сказал, что основания для оправдания нет. Вот тогда-то я и узнала - в бумагах был маленький клочок бумаги. Во-первых, было написано, что он инвалид первой группы. Я спросила у мамы, как проявлялась его инвалидность, не может же быть, чтобы он стал инвалидом на поселении. Мама сказала, что он перенес детский паралич, и хромал на одну ногу, поэтому не участвовал ни в демонстрациях, ни в парадах айзсаргов. А в этом

заключении говорилось, что он активно участвовал во всех мероприятиях, проводимых айзсаргами, что у него был этот серебряный значок, орден Трех Звезд, крест за заслуги, так что посчитали, что осужден он был справедливо.

Запомнился случай, когда в школе, в Дурбе, пропала резинка. Все посчитали, что резинку украла я, потому что я была из Сибири. Такое отношение ощущалось больше со стороны взрослых. Тетя меня отхлестала за то, что я ночью пошла за пять километров через лес туда, где жила мама. Через несколько дней укравший резинку мальчишка ее вернул. Такое отношение я чувствовала и позже. В Латвии мои документы в Университете вообще не приняли. Я хотела поступать на юридический, мечтала стать судьей. Эта мечта родилась еще в Сибири, когда мне в драматическом кружке пришлось играть судью. Я вообще была очень активной девочкой, несмотря на то, что сосланная, была пионеркой, вступила в комсомол (правда, приняли меня не сразу), собирала золу, тряпки по всему селу, надо было все это сдавать, водила малышей в походы по тайге, однажды даже заблудились, за что получила нахлобучку. А когда играла в пьеске судью, учительница причесала меня как взрослую, дала свой жакетик. Выглядела я в нем довольно комично, и, когда зачитывала по ходу пьески приговор, все надо мной смеялись. Потом я билась в истерике, рыдала и кричала, что я буду судьей. Учительница успокаивала: «Будешь, будешь! Все изменится, и ты станешь судьей». Я никогда не хотела быть никем другим. А то время, чтобы поступить в институт, надо было иметь двухлетний рабочий стаж, и я пошла на лиепайский «Красный металург», два года отработала и директор сказал: «Пошлем тебя в Москву, в институт сплавов и стали, вернешься, нам инженеры нужны». Училась, но у меня с самого начала не лежала душа ни к химии, ни к геометрии, успехов не было. Влюбилась в парня, он был из Воронежа, забрала документы, уехала с ним и поступила в Воронежский университет, на юридический факультет. В России тогда никого не интересовало, был ты в Сибири или нет, как это было у нас. Проучилась два года, довольно успешно, но заболела мама. Жила я на стипендию, брат мог бы помочь продуктами, но посылать в такую даль не имело смысла. Никто другой помочь не мог.

И мы с подругой решили идти в милицию, но не оценили высоту препятствия. В мае распреде-

страница 256

ление. В августе пришли на последний курс, и нам сказали, что мы непригодны, не прошли медицинское освидетельствование. Мне предстояло учиться еще год. Я решила, что меня не примут, но помог завод, я там работала каждое лето, чтобы купить одежду. Когда уезжала, женщины скидывались, да и директор каждый год выделял пособие. Сказал: «Возвращайся, мы тебя в любое время примем юристом». Работать заводским юристом мне не хотелось, искала чего-то более интересного, потому и ушла в прокуратуру.

В Рижском районе работала долго, правда, меня никуда не выдвигали, так как тогдашний прокурор Лайвиньш сказал: «Нам дети бандитов не нужны». Такова была его точка зрения. Однажды я ему все же сказала, что мой отец не бандит. Другие уходили в леса и стреляли в пришедших, а отец сдал все оружие. Мы ведь могли укрыться в лесу в ту ночь, когда пришел дядя и сказал, что происходит, но отец ответил, что ничего дурного не совершил, не верил, что такое может произойти. Работала долго, но меня не выдвигали, пока Лайвиньш не ушел. Были и дети ссыльных, получившие образование, - Улдис Стрелис, Даумантс Либиетис. Они в университете тоже ловчили. В конце концов все мы собрались в прокуратуре. Долго работали вместе. Потом я ушла в республиканскую прокуратуру, прокурором в управление. Всю жизнь я была связана только со следствием.

Могу сказать, что совесть моя чиста, как слеза ребенка. Я была настоящим криминалистом - убийства, дела об изнасиловании, долгое время работала с несовершеннолетними. Когда прокуратура разделилась, во время путча, мама пекла пирожки и варила бульон, и мы каждый вечер толпой простаивали у Совета министров и в других местах. Сама я была убеждена - пусть хоть танки, мы не пропустим. Мы были с братом и еще со многими, прятали документы, развозили по домам архив прокуратуры, дежурили. Сидеть было негде, сидели в милиции, туда звонили из ОМОНа, угрожали, но не приходили, только угрожали. В окнах у нас застряли пули, мой мальчишка пришел: «Разреши, мама, взять на память!». Пришел с ножиком, выковырял из оконных рам.

Мне всегда казалось, что если бы отец был жив, я была бы очень на него похожа. Мама была по характеру более суровой, ей пришлось воевать, чтобы всех нас вытащить, у нас не было с ней отношений дочери и матери. Я так часто представляла, как это

произойдет - отец вернется совершенно без сил. Или обросший, но он постучится в дверь, у меня будет отец, и я смогу им гордиться. Он будет меня баловать, ведь когда-то мама сказала, что папа очень хотел дочку. Родился первый сын, потом второй. Потом родилась я, имя он мне придумал еще за три года до моего рождения, и родилась я в день своих именин, чему он был очень рад. Строил планы на будущее, сыновья будут работать, я же буду учиться. Мама говорила, что я интересно ем яйцо - разбиваю его пополам. Точно так же делал и отец. Мне всегда казалось, что отец - это мечта каждого ребенка, каким бы он ни был. Старший брат родился в 1933 году, он уже во время первой ссылки работал, сначала с мамой вместе, потом официально. Он делал все, чтобы нас вытянуть, дать образование. Он, конечно, не был, как отец, но очень старался, учился исполнять роль отца, а я все думала, если отец вернется, узнаю ли я его. Очень завидовала тем, у кого был отец. Мама говорила, что он был умный, работящий и исполнительный человек.

Мама росла в многодетной семье. В семь лет она уже пасла гусей, потом свиней и наконец коров, потом была работницей. Потом вышла за отца замуж. Наравне со всеми работала в хозяйстве. У нее был хороший голос, даже в Ригу хотели забрать, в оперу, но отец не пустил. Мама была большая оптимистка. Когда началась независимость, она так радовалась тому, что случилось...

Умерла она в 1995 году. Похоронили ее на кладбище рядом с отцовским домом, кладбище носит название нашего хутора, там похоронены все наши предки, почти у всех одинаковые фамилии. Брат говорит: «Я хочу рядом с мамой». Он как-то потух. Ничего его не интересует: «Ничего не хочу, мне и так хорошо». Средний брат тоже, младший немного другой. Мы с младшим братом воюем в этой жизни.

Я думаю, что Сибирь чисто психологически в них что-то убила...

Когда мы вернулись, латыши часто обзывали нас, считали, что думаем мы, как русские, а когда ссорились, бросали нам: «А, да ты же русский!». Они воспринимают жизнь такой, какая есть. Что касается меня, то я себя чувствую и как латышка, и как русский человек - очень много читаю русской литературы, смотрю русские фильмы. Я не стану утверждать, что испытываю слепую ненависть. Отношение к себе как к ребенку Сибири я воспринимаю как унижение...

 

Penkule Biruta Ādolfa m.,
dz. 1939,
lieta Nr. 15095,
izs. adr. Liepājas apr., Aisteres pag., Kreijas ,
nometin. vieta Krasnojarskas nov., Ribinskas raj. ,
atbrīvoš. dat. 1956.11.02

 Penkulis Ādolfs Ādama d.,
dz. 1904,
lieta Nr. 15095,
izs. adr. Liepājas apr., Aisteres pag., Kreijas

Пенкулис Адольф Адамович умер в Вятлаге 8 6 43 страница 337 Aizvestie P5387

###########################################

#####################################


 Для поиска дела по дате рождения или букв имени и фамилии используем запрос

на сайте http://www.lvarhivs.gov.lv/dep1941/meklesana41.php

 

 

 

 

Дети Сибири ( том 2 , страница 252  ):

мы должны были об этом рассказать... : 
воспоминания детей, вывезенных из Латвии в Сибирь в 1941 году :
724 детей Сибири Дзинтра Гека и Айварс Лубаниетис интервьюировали в период с 2000 по 2007 год /
[обобщила Дзинтра Гека ; интервью: Дзинтра Гека, Айварс Лубаниетис ; 
интервью расшифровали и правили: Юта Брауна, Леа Лиепиня, Айя Озолиня ... [и др.] ;
перевод на русский язык, редактор Жанна Эзите ;
предисловие дала президент Латвии Вайра Вике-Фрейберга, Дзинтра Гека ;
художник Индулис Мартинсонс ;
обложка Линда Лусе]. Т. 1. А-Л.
Точный год издания не указан (примерно в 2015 году)
Место издания не известно и тираж не опубликован.
- Oriģ. nos.: Sibīrijas bērni.

 

лица депортации 1941 года

Послесловие

Послесловие - у каждой истории есть предисловие и послеИСТОРИЯ.

    И у каждой истории есть типичная  структура и ход событий и

    кое-что что выделяет её из массы иных, похожих на неё историй.

    Итак, вот что характерно для историй вывезенных  советских граждан 14 июня 1941 года из Латвии в Сибирь.

       1 - вывозили без решения суда - просто посадили в  вагоны для скота и как скотину повезли.

      2 - сразу из семей изъяли отцов и отправили их в лагеря смерти.

  Особенно зверствовали в Усольлаге - где не просто заморили голодом , но ещё и расстреляли.

   Выводы же банальны.

      Это для тех , кто любит сравнивать гитлеровский холокост в Латвии и сталинский геноцид.

              Если Гитлер начал уничтожать евреев во время войны и это были лица с точки зрения нацизма недолюдьми,

                    то Сталин осуществил вывоз советских граждан ( и далее убийство ОТЦОВ в сталинских лагерях смерти )

                         в мирное время .

   В этом плане Сталин был бОльший фашист чем Гитлер.

                 ( Внимание  - здесь указывается исключительно на акцию депортации латышей 14 июня 1941 года.)

лица Депортации 1941 года

previous arrow
next arrow
Slider