14 06 1941

убийство отцов

Предисловие к чтению и копированию материалов сайта

Предисловие к чтению материалов сайта.

Главное  - все материалы можно копировать и использовать в научных и личных целях .

( Ограничение  - если у Вас есть коммерческая выгода - тогда и только тогда 

Вам надлежит обратиться за авторскими правами к Дзинтре Геке.)


Краткое пояснение целей и задач автора сайта.

1 - основной источник данных - книга Дети Сибири.

Потому будет полезным для всех библиотек России прикупить эту книгу у Дзинтры Геки.

( Понятно, что им нужна только русская версия книги.)

2 - мой вклад - это соединение воедино воспоминаний выживших с краткой справкой другой книги - Aizvestie ( Вывезенные ).

Сайт позволяет дополнить историю семьи сведениями про ОТЦА ( как правило убитого голодом или расстрелянного в сталинских лагерях смерти).

3 - у меня есть надежда ( пока не умерли ВСЕ родственники лиц из семей вывезенных ) ,

что родня пойдёт в архивы и получит материалы на своего УБИТОГО ОТЦА.

( Согласно законам Латвии эти материалы дают только родственникам.) 

4 - возможно будет интерес к теме депортации у студентов - историков.

Но если это студент из России - ему тяжело приехать в Латвию .

Сайт имеет целью публикацию материалов по истории Латвии на русском языке именно для лиц из России.

Особая ценность воспоминаний - они дают практически живой рассказ выживших - чего лишены справки из архивных дел.


 Примечание -на сайте Дзинтры Геки можно бесплатно скачать в формате pdf почти все главы двухтомника.

Ссылки тут

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_A-А.pdf 

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_B-Б.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_V–В.pdf

 

 

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_D_Д.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_J_Е.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_Z_Ж.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_Z_З.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_I_И.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_J_Й.pdf

 

 

 

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-N_Н.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-O_О.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-P_П.pdf

 

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-S_С.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-T_Т.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-U_У.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-F_Ф.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-H_Х.pdf

https://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-II-sejums_RU-C_Ц.pdf

http://sibirijasberni.lv/wp-content/uploads/2019/07/Sibirijas-berni-210x295_RU_SATURS.pdf

 

 

 

 

 

 

 

Брока Инта ( Кришьяне ) родилась в 1935 году.


страница 308  

Я родилась в Ауце, в Добельском районе. В семье были мама Вера, отец Карлис Александрс и два
сводных брата от первого брака отца – Таливалдис
и Карлис.
Насколько мне помнится, жили сначала в Илуксте, где отец был начальником Илукстского уезда,
считался командиром полка айзсаргов. Мать тоже
участвовала в работе женского кружка айзсаргов. В
1940 году, когда вошла русская армия, отца отстранили от работы не сразу, но он в целях безопасности отослал меня, мать и сестру на хутор «Сили»
Веселавской волости Цесисского района, где находилась вся семья матери – отец, мать, сестра и
постоянно жили мои сводные братья.
Через несколько месяцев отца освободили от
работы. Он решил восстановить свое право собственности на хутор «Саласзвиргзди» в Валкской
волости, где его двоюродный брат Вилкс работал
и жил в арендованном у отца доме. Необходимо
было как-то существовать, и он решил работать на
своей земле, в доме своего отца. Отец мамы дал ему
для начала лошадь, корову, поросенка и зерно. Весной мы должны были помогать отцу в поле. Но, к
несчастью, мама ошпарила ногу, и в «Саласзвиргзди» к отцу мы приехали на две недели позже, чем
рассчитывали. Насколько я помню, дедушка привез
мебель, белье. Одежду оставили в «Сили» у деда,
все привезти не успели.
С отцом мы прожили около недели. И вот в
субботу утром 14 июня я проснулась и не
поняла, почему мама держит на коленях
младшую сестру и плачет, а отец сидит
и руки у него за спиной в наручниках.
В комнате находились мужчины в синих мундирах. Мама спросила, едем ли
мы тоже, или ей следует позвонить дедушке, чтобы тот за нами приехал. Мы сказали, что

хотим быть вместе. А что другое могут сказать дети
шести и четырех лет? Они выберут семью!
Помню, что с отцом обошлись очень грубо. А
когда он попытался что-то сказать, ему крикнули
по-русски: «Закрой рот!» Мама от растерянности
не могла понять, что придется ехать далеко, сказали
только, что до границы поедем отдельно, а там соединимся. Отец взял лишь маленький чемоданчик.
Мама заставила его надеть осеннее пальто, теплые
сапоги, взять перчатки, шапку. Положила мясо, еще
что-то из продуктов. Мама вытряхнула из мешка
солому, и один из охраны напихал в него вещи. Это
уже было почти по-человечески. А мы так испугались, что вообще ничего не понимали. В машине, на
которой нас повезли, были и соседи. Отец шепнул
маме, что мог бы скрыться, так как видел, когда запрягал лошадь, как от соседей отъезжала машина с
вооруженными людьми. Но он не стал прятаться,
потому что хотел быть вместе с семьей.
О том, как ехали, помню немногое. С собой
никакой особенной еды не было. Мельничиха по
дороге принесла нам бидон молока, копченое мясо,
несколько караваев хлеба. Мы не могли привыкнуть
к странной дыре в вагоне, где на глазах у всех надо
было справлять свои надобности.
В Цесисе остановились. По дороге в туалет
встретили отца. Он сказал: «Вера, береги детей, мы
больше никогда не увидимся». Помнится это как
в тумане. Он, вероятно, знал, как с ним обойдутся.
Помню, на каждой остановке были
хлеб и кипяток. Пили простоквашу,
копченое мясо быстро кончилось.
Дальше помню большую площадь, окруженную колючей проволокой. Это был Ачинск. Тучи, дождь.

страница 309

Мама нас укрывала, но все равно мы промокли. Потом началась «распродажа». Остались женщины с
малышами. Посадили нас в телегу. Одна лошадь сломала ногу, ее забили, и у нас появилось свежее мясо!
В июле, когда мы ехали, младенцы умирали.
Следующий эпизод, который запомнился, когда
нас отвезли на пункт приема скота, и нам пришлось
жить в недавно построенных длинных бараках. Русские дети бежали и кричали: «Фашисты едут!»
Жили несколько семей в одной комнате. Мы
были вместе с семьями Сиксов и Эглитисов. Спали
все на полу. Наутро для нас была оставлена мучная
каша, но куры забрались в комнату и уже клевали ее.
В первое же утро маму послали на работу. Что она
делала, этого я не знаю. Каждому выдали хлебные
карточки. Одним кирпичиком мы втроем должны
были довольствоваться три дня. За хлебом ездили в
Тюхтет, за шесть километров – это считался центр.
Мама вначале работала в поле, потом ночным сторожем в коровнике. Зимой ей приходилось и навоз
выносить руками, чистить хлев. Зимой скот гоняли
на водопой на реку, но сначала надо было вырубить
во льду прорубь. До реки надо было идти метров
триста через лес. Страшно боялась, случалось, что
мама не могла идти, и я оставалась одна с животными. Они вздрагивали при каждом шорохе. Однажды,
помню, вцепилась в бычий хвост. Страшно – там
были и медведи, и волки. Когда я оказывалась уже
на горе, была счастлива – ведь я помогла маме!
В первый год мы еще как-то доставали продукты, меняя и продавая захваченное из дома. Мама
свое обручальное кольцо отдала за ведро картошки.
Это была главная наша пища. Мама на ферме тайком надаивала в грелки молоко. Приносила детям.
Летом было много ягод. В теплую погоду мама загоняла коров в кусты, и мы все пили молока сколько
хотели. Это была не кража. Это была плата. Случалось, кто-то из латышек и выдавал.
Потом уж, когда все выменяли, на ноги нечего
было надеть. Сухая уборная находилась метрах в
ста. Бегали босиком.
Ходила к русским женщинам, помогала искать
вшей в голове. Давали за это кусок ржаного пирога.
Позднее на базе можно было получить кроличьи головы – ошкуренные, с вытаращенными глазами. До
сих пор ничего такого в рот не могу взять – сразу
глаза эти большие вспоминаю. Если забивали лошадь, тоже доставалась голова. Потом купили семена
картошки, томатов. Там земля в навозе не нуждалась – была черная, жирная, все росло и наливалось.

Осенью с одного ведра выкапывали пять ведер. Весной сажали картошку величиной с горох, крупная
шла на еду. И снова вырастала крупная.
Еще приходилось ходить на берег реки, голыми
руками рвать крапиву. Жглась так, что рук не чувствовала. Русские дети научили, какую траву можно
есть. Росли такие длинные грубые стебли – мышиный горошек. Собирали и ели. Все цветы, что здесь
растут, растут и там.
Мы с мамой ели все больше картофельные очистки. Картошку отдавали сестренке, она была очень
болезненной. Мама мучилась с зубами, все время
стонала.
Помню, воду надо было носить в гору в деревянных ведрах. Вначале осиливала только по
полведра. Хозяйство наше было в основном на мне,
мама работала, нервничала. Случалось, заиграюсь с
другими детьми и забуду про обед, она тогда очень
сердилась.
Когда я пошла в школу, стало немного легче, потому что мамина сестра Клара прислала деньги. Мама купила мне платье и ношеные валенки. В первом классе у
меня не было ни одной тройки. Помню, что считала я
сначала по-латышски, потом по-русски. Еще одним испытанием было то, что было пять мальчиков – Андрис
Эглитис, Алнис Ванагс и русские мальчики, а я единственная девочка. До школы было шесть километров.
И мальчишки говорили: «Иди позади, нам стыдно с
девчонкой ходить». Но в тайге часто бродили волки,
мне было страшно. В первом классе уроки у меня кон-
чались рано, и я домой бегом бежала, приговаривая:
«Мама будет виновата, если меня съедят волки!» Такими были детские эмоции.
Была в школе Валя Кузнецова, дочка директора
хлебного магазина. Еды у нее всегда было вдоволь,
а у меня слюнки текли. Но она не угощала. Видно,
понять не могла, что и мне хочется. Была еще девочка-калмычка Рая, увидела она, что я ем сухой хлеб,
попросила, я поделилась.
Нас, латышей, считали лучшими учениками.
Но как-то и мне поставили двойку, как я тогда переживала!
Сохранились воспоминания и о том, как меня
лягнула лошадь. Произошло это во время молотьбы.
Хорошо, что там был опытный фельдшер – пленный
еще с первых немецких времен, он мне вправил кости
на место. Меня всю ночь рвало, много крови потеряла. Две недели пролежала без памяти. Одним глазом
долго еще не видела. Ходила перевязанная, все от
меня шарахались. Это мне память о России.

 

страница 310

Настало время, когда мама спросила, не хотим
ли мы ехать в Латвию? Вначале не хотели. И председатель не соглашался, говорил, нужна рабочая сила.
Но нас, детей, собрали, мама купила сапоги, хлеб
и вместе с Гунтой Эглите в качестве сопровождающей мы доехали до Боготово. Оттуда поездом в
Красноярск. Жили в интернате для слабослышащих. Как долго, не помню. Ехали примерно месяц.
Обе с сестрой спали на верхних полках, спускались
только в туалет или за едой. Давали маленький кусочек хлеба. Все время были голодные. Потом весь
вагон стал чесаться – оказалось, вши. Постригли
нас. Деньги, которые нам мама дала, украли, пока
мы спали. Приехали в Москву, увидели темный,
черный вокзал – впечатление неприятное. Без денег
тоже никуда не пойдешь.
Помню, в Риге нас сразу отвезли в детский дом.
Раздели, отвели в баню. Директор уточнил адреса
родственников. Выдали одежду, обувь. Мы, те, что
постарше, помогали на кухне и ждали, когда нас
заберут. За нами приехала мамина сестра Клара.
Были слезы после долгой разлуки. Все казалось

сном. Как и сном казались оладьи, которые когда-то пекла бабушка.
Одежду директор разрешил взять с собой. На
вокзал ехали, кажется, на извозчике, дальше из
Риги поездом. На станции нас встретил дедушка.
А в «Сили» бабушка горячими оладьями, медом и
холодным молоком. Мы были словно во сне. Своя
теплая постель, своя комната, белые простыни!
Мы в волости были первыми, кто вернулся в сентябре 1946 года, и на нас смотрели как на музейные
экспонаты. Каждому соседу приходилось рассказывать все сначала. В конце концов, мы с сестрой стали
убегать и прятались на сеновале. Мы, конечно, не
воспринимали это как обиду. До 1 октября у нас был
период «акклиматизации».
В октябре пошли в школу. Сестра пошла в пер-
вый, я во второй класс Веселавской семилетней школы. Из старших классов приходили, спрашивали – не
надо ли нам чего, словно мы из ада вырвались. Сестра
была отличницей. Я тоже училась без троек. Вначале
нас не очень нагружали, но мы все равно были лучшими ученицами. Хотя мы и не знали, что значит по-на-

страница 311

стоящему учиться, потому что у нас была керосиновая
лампа – электричества на селе не было. Возвращались
домой, и тетя нас не щадила. Сама она никогда замужем не была, прожила старой девой. Эмоциональное
состояние ребенка ей было непонятно, а нам поиграть
ведь тоже хотелось. Велит раздеться и сразу же – ты
сделаешь это, а ты сделаешь то. Поэтому иногда выполняли домашнее задание в школе, знали, что как
только вернемся, придется работать. Разрешалось нам
только иногда сходить к подружкам в гости.
Окончили школу. Я хотела учиться петь, но стеснялась раны на лице. Решила, что пойду в среднюю
школу. Окончила 1-ю Цесисскую среднюю школу,
потом фельдшерскую школу, пошла в больницу практиковаться. В 1958 году уже работала в Алойской
больнице. Мама осталась в Сибири, писала письма.
Трудно было привыкнуть к тому, что она так далеко,
что нет поддержки, что некому пожаловаться. Бабушку и дедушку не сильно волновала жизнь детей. Спустя некоторое время дела у мамы стали налаживаться.
Она купила рубленую избу – в ней была одна комната
и кухня. Держала трех коз. Люди уже не чувствовали
себя рабами, а почти как вольноотпущенные, только
вот домой уезжать не разрешалось. Потом она гостила в Воркуте у какого-то друга юности. В 1954 году ее
отпустили к нам на один месяц. Встречали на автобусной остановке. Времени прошло много, вначале было
даже чувство неловкости, отчужденности. И сохранилось это на всю жизнь. Вместе провели месяц, и маме
надо было уезжать. Провожали ее с чувством горечи.
В 1957 году она получила паспорт и разрешение вернуться, но до пенсии ей оставалось еще три года, и она
проработала ночным сторожем в Цесисе. Счастья в
личной жизни ей не досталось, и в отцовском доме
хозяйкой была сестра. Как-то мама сказала: «Зачем
я вернулась? Мне там было так хорошо». В дом мужа
вернуться она не могла, там все сгорело. И только в
90-е годы началась денационализация.
О судьбе отца она узнала в начале 50-х годов.
Отец вместе с неким Звиедрисом был отправлен
в окрестности Туринска Свердловской области на
лесоразработки. Там, как обычно в лагере, все голодали, все было нацелено на то, чтобы они скорее
умерли… Отцу, кажется, было в то время 43 года.
Как сказал Звиедрис, из ста выживал только один.
По дороге в лес отец тащил на себе товарища, чтобы того не пристрелили. Но охранник ударил отца
дубиной, и там же в лесу его бросили… Прислали
записку, что отец умер в 1942 году. Так исполнились
слова, сказанные им на вокзале в Цесисе

В Алое, когда работала в больнице, познакомилась Илгонисом Кришьянисом. Поженились. Меня
больше любил свекор, чем муж... В браке прожили
с 1959 по 1976 год. 31 декабря 1959 года родилась
дочка Лига, 23 июня 1965 года – сын Янис. А потом
разонравились мы друг другу. Развелись… Такова
жизнь. Сын меня очень любит. Он тоже живет здесь.
Сына хотела только я, муж говорил – ни к чему двое
детей. А дочка больше любит отца.
1941 год и Сибирь были тщательно запланированы. Нас следовало обменять – как воду в радиаторе. Нас нужно было вывезти, чтобы они могли добраться до цивилизации. Я русский народ не виню,
он и сам много страдал. Если посмотреть, в Сибири
они и сами нищенствовали. Мужья были в армии,
женщины ездили на коровах, тех же коров доили,
корова их содержала. Но они не жаловались. Земля
у них богатая, пахали, а вот сами ленились. Латыши
научили их, как надо работать, как обрабатывать
землю. Природа там красивая, и земля плодородная,
но нужен хозяин. Лучше, конечно, приехать на все
готовое, чем самому постараться. Не было никакого смысла уничтожать народ… Как бессмысленной
была и вторая ссылка в 1949 году…
Сами народы не виноваты, там были те, кто корректировал, кто продумал все до конца, так, чтобы
это было им выгодно, а не нам – все это черное закулисье… Все случилось так внезапно, что ни один
человек не понял, как такое может быть! На своей
земле никто не может грешить… Просто надо честно
работать…

 Broka Inta Kārļa m.,
dz. 1935,
lieta Nr. 17230,
izs. adr. Valkas apr., Lugažu pag., Salaszvirgzdi ,
nometin. vieta Krasnojarskas nov., Tjuhtetas raj. ,
atbrīvoš. dat. 1946.08.15

 

Broks Kārlis Aleksandra d.,
dz. 1899,
lieta Nr. 17230,
izs. adr. Valkas apr., Lugažu pag., Salaszvirgzdi

 

Брокс Карл Александрович умер в Севураллаге 26 5 42 страница 637 Aizvestie 17230 P-10174*

 

Broka Inta Jāzepa m.,
 dz. 1926,
lieta Nr. 19466,
izs. adr. Jēkabpils apr., Krustpils, Rīgas iela 202 ,
nometin. vieta Krasnojarskas nov., Berjozovskas raj.,
atbrīvoš. dat. 1956.03.20

 

 Broks Jāzeps Pētera d.,
dz. 1895,
lieta Nr. 19466,
izs. adr. Jēkabpils apr., Krustpils, Rīgas iela 202

 

 Бывает информация на некрополе.

Смотрим https://nekropole.info/

 

 


 Для поиска дела по дате рождения или букв имени и фамилии используем запрос

на сайте http://www.lvarhivs.gov.lv/dep1941/meklesana41.php

 

 

 

 

Дети Сибири ( том 1 , страница 308  ):

мы должны были об этом рассказать... : 
воспоминания детей, вывезенных из Латвии в Сибирь в 1941 году :
724 детей Сибири Дзинтра Гека и Айварс Лубаниетис интервьюировали в период с 2000 по 2007 год /
[обобщила Дзинтра Гека ; интервью: Дзинтра Гека, Айварс Лубаниетис ; 
интервью расшифровали и правили: Юта Брауна, Леа Лиепиня, Айя Озолиня ... [и др.] ;
перевод на русский язык, редактор Жанна Эзите ;
предисловие дала президент Латвии Вайра Вике-Фрейберга, Дзинтра Гека ;
художник Индулис Мартинсонс ;
обложка Линда Лусе]. Т. 1. А-Л.
Точный год издания не указан (примерно в 2014 году)
Место издания не известно и тираж не опубликован.
- Oriģ. nos.: Sibīrijas bērni.

 

ISBN   9789934821929 (1)
  9789934821936 (2)
Oriģinālnosaukums   LinkSibīrijas bērni. Krievu val.
Nosaukums   Дети Сибири : мы должны были об этом рассказать-- / воспоминания детей, вывезенных из Латвии в Сибирь в 1941 году обобщила Дзинтра Гека ; интервьюировали Дзинтра Гека и Айварс Лубаниетис ; [перевод на русский язык, редактирование: Жанна Эзите].
Izdošanas ziņas   [Rīga] : Fonds "Sibīrijas bērni", [2014].
Apjoms   2 sēj. : il., portr. ; 30 cm.
Saturs   Saturs: т. 1. А-Л -- т. 2. М-Я.

 

ISBN   9789984392486 (1)
  9789984394602 (2)
Nosaukums   Sibīrijas bērni : mums bija tas jāizstāsta-- / 1941. gadā no Latvijas uz Sibīriju aizvesto bērnu atmiņas apkopoja Dzintra Geka ; 670 Sibīrijas bērnus intervēja Dzintra Geka un Aivars Lubānietis laikā no 2000.-2007. gadam.
Izdošanas ziņas   [Rīga : Fonds "Sibīrijas bērni", 2007].
Apjoms   2 sēj. : il. ; 31 cm.
Saturs  

Saturs: 1. sēj. A-K -- 2. sēj. L-Z.

 

 

 

9789934821912 (2)
Oriģinālnosaukums   LinkSibīrijas bērni. Angļu val.
Nosaukums   The children of Siberia : we had to tell this-- / memories of the children deported from Latvia to Siberia in 1941, compiled by Dzintra Geka ; [translators, Kārlis Streips ... [et al.]].
Izdošanas ziņas   Riga : "Fonds Sibīrijas bērni", 2011-c2012.
Apjoms   2 sēj. : il., portr., kartes ; 31 cm.
Piezīme   Kartes vāka 2. un 3. lpp.
  "L-Ž"--Uz grām. muguriņas (2. sēj.).
Saturs   Saturs: pt. 1. A-K : [718 children of Siberia were interviewed by Dzintra Geka and Aivars Lubanietis in 2000-2007] -- pt. 2. L-Z : [724 children of Siberia were interviewed by Dzintra Geka and Aivars Lubanietis in 2000-2012].

 

 

лица депортации 1941 года

Послесловие

Послесловие - у каждой истории есть предисловие и послеИСТОРИЯ.

    И у каждой истории есть типичная  структура и ход событий и

    кое-что что выделяет её из массы иных, похожих на неё историй.

    Итак, вот что характерно для историй вывезенных  советских граждан 14 июня 1941 года из Латвии в Сибирь.

       1 - вывозили без решения суда - просто посадили в  вагоны для скота и как скотину повезли.

      2 - сразу из семей изъяли отцов и отправили их в лагеря смерти.

  Особенно зверствовали в Усольлаге - где не просто заморили голодом , но ещё и расстреляли.

   Выводы же банальны.

      Это для тех , кто любит сравнивать гитлеровский холокост в Латвии и сталинский геноцид.

              Если Гитлер начал уничтожать евреев во время войны и это были лица с точки зрения нацизма недолюдьми,

                    то Сталин осуществил вывоз советских граждан ( и далее убийство ОТЦОВ в сталинских лагерях смерти )

                         в мирное время .

   В этом плане Сталин был бОльший фашист чем Гитлер.

                 ( Внимание  - здесь указывается исключительно на акцию депортации латышей 14 июня 1941 года.)

лица Депортации 1941 года

previous arrow
next arrow
Slider